Борец-чемпион рассказал в интервью «Вестям» о спортсменах-политиках и карьере
«Вести» продолжают серию публикаций об истории украинского спорта и героях, приносивших спортивную славу Украине на мировых и олимпийских аренах. Сегодня речь пойдет об олимпийском чемпионе Афин-2004 борце Эльбрусе Тедееве, который шел к главному спортивному успеху своей жизни долгие 11 лет, а незадолго до Олимпиады пережил трагедию — потерял отца и тренера, которого считал своим вторым отцом.
В интервью «Вестям» Эльбрус вспомнил о том, как начинал карьеру в далеком осетинском Ногире, почему перешел в сборную Украины, о своем походе в политику, а также о том, почему не хочет быть тренером.
— Эльбрус, известно, что борьба в Осетии занимает особое место. С чего она начиналась у вас?
— Мне было 11 лет, когда нас начал собирать классный тренер — а я его считаю гением вольной борьбы — Артур Базаев. Он сам боролся, мастер спорта международного класса, но вынужден был рано закончить карьеру из-за травмы — в 26–27 лет. И всю свою дальнейшую жизнь посвятил воспитанию детей. Также он старался прививать нам традиционные осетинские ценности — уважение к старшим. Нас, младших, никто никогда не обижал, но почитать старших для нас было святой обязанностью. Кроме того, он жестко контролировал вопрос нашей учебы, старался сделать так, чтобы мы не были ограничены только борьбой, следил за нашей успеваемостью. Он и сейчас является одним из ведущих тренеров в Российской Федерации.
А насчет особого места, которое занимает борьба в Осетии, могу сказать, что у меня в классе было 22 мальчика и 11 девочек. И все мальчики занимались борьбой. Почти все мальчики из других классов других школ также занимались борьбой.
— Правда ли, что с 11 лет, когда начали заниматься борьбой, преодолевали пешком расстояние в 10 километров для тренировок во Владикавказе, на стадионе «Динамо»?
— Это не только я. Весь наш класс и многие другие ребята так преодолевали. Мы же жили в селе Ногир, прямо под Владикавказом, и вынуждены были ходить пешком. Конечно, не каждый день. Но были дни, когда общественный транспорт не ходил. Ведь наши горные дороги весьма капризные. И если зимой идет дождь-снег, то транспорта, как правило, нет.
Но это не все. Проделав этот путь в 10 километров, многие из нас еще и занимались готовкой еды. У кого, например, родители работают в третью смену или вообще уехали на заработки. Картошку пожарить, яичницу — самые простые вещи, мы все умели. Плюс обязательной всегда была зарядка. Тренер говорил: болеете ли, собираетесь ли идти в зал 10 километров пешком, еще какие-то обстоятельства — все равно обязательно сделать зарядку.
Распорядок дня был таков: в 11 утра начинается тренировка, длится до двух-трех часов дня, иногда даже до полчетвертого. Потом выпиваешь бутылку лимонада, съедаешь хлеб с кабачковой икрой и спишь час-два прямо в зале, на матах. Затем вечерняя тренировка. И после нее, когда общественный транспорт уже не ходит, шли домой пешком. Такое могло быть через день, через два…
— До 19 лет вы жили и выступали в России. Какова была ваша первая реакция на приглашение переехать в Украину?
— В тот момент пошла молва о том, что Борис Савлохов всерьез взялся за развитие вольной и греко-римской борьбы в Украине. И меня эта информация заинтересовала. Я не обращал внимания на то, смогу ли я выдержать конкуренцию в России, попасть в сборную. Меня просто очень соблазнило его приглашение. В итоге получилось так, что я проявил себя, но уже в другой сборной.
— В финансовом плане вы выиграли или проиграли, когда переехали в Украину?
— Нам создали очень хорошие бытовые условия, мы вообще ни в чем не нуждались. У нас были отличные условия на олимпийской базе в Конче-Заспе, мы не нуждались ни в питании, ни в экипировке. Все ребята получили квартиры. Причем это были отремонтированные и меблированные квартиры — заходи и живи.
Уже с 1999 года и до конца моей карьеры, в 2004-м, все стало в этом плане гораздо хуже (В 1999 году Бориса Савлохова, которого называли криминальным авторитетом, осудили за вымогательство и причинение тяжких телесных повреждений. — Авт.). Помогали разные люди, но, в целом, было такое ощущение, что чего-то не хватает.
— У вас был долгий путь к олимпийскому золоту. Чего не хватило для победы в Атланте-1996, когда вы завоевали бронзу, и, особенно, в Сиднее-2000, когда в решающей схватке группового турнира уступили россиянину?
— Скажу так: не было на это Божьей воли. Были травмы, особенно в Сиднее. За четыре года до этого в Атланте была неправильно выбрана тактика. Ведь физически я был полностью готов, и никакие травмы меня не беспокоили.
Кстати, в Атланте, когда я завоевал бронзу, путь к этой медали был труднейшим. Все, кто проиграл в первом раунде, попадали в утешительный турнир. И там было огромное количество соперников, чей класс и подготовка были достойны олимпийского золота.
— Какая первая мысль была после финала в Афинах?
— Не скажу, что эйфория, но радостно было на душе. Ведь подготовка к этим играм была очень непростая. Многочисленные травмы, плюс возраст сказывался. А еще за месяц до тех Игр не стало Бориса Савлохова. Он был моим другом, всегда ко мне по-особенному относился, по-отцовски. Было очень тяжело и в спортивном, и в эмоциональном плане. С другой стороны, у нас была большая команда профессионалов, задача которых была подвести спортсменов к турниру в хорошем эмоциональном состоянии. Слава Богу, у них это получилось.
Хотя группа у меня была очень сильная. Кубинец Сергей Рондон Педроса один чего стоит! Я когда вспоминаю схватку с ним, у меня до сих пор мурашки по коже идут. Не передать просто. А ведь это был даже не плей-офф, так, предварительные соревнования, где только победитель шел дальше, в борьбе за медали.
— Вам в тот момент было 30 лет. Если бы этот турнир, не дай Бог, не стал победным? И какой вообще возрастной ценз для борцов?
— Вы знаете, у нас такой вид спорта, в котором знаменитый советский борец Сансар Оганисян в 19 лет стал олимпийским чемпионом в первый и последний раз, а румын Василе Пушкашу — в 42. Но я относился к этому еще и как к работе своей. Я за это получал зарплату, за хорошие результаты и выступления — премии. Конечно, я бы еще поборолся, если бы неудачно выступил. И не только ради амбиций каких-то, это бы просто была моя работа.
— Любопытно, что ваш двоюродный брат Дзамболат Тедеев во время Игр в Афинах занимал пост главного тренера мужской сборной России по вольной борьбе. Вы пересекались?
— Пересекаются все спортсмены и все команды. В частности, могу сказать, что президент Федерации спортивной борьбы России Михаил Мамиашвили очень любит нашу команду, он сам родился в Конотопе Сумской области. Никогда не было такого, чтобы он не пришел в нашу раздевалку и не обнял каждого. Да и вообще все сборные с постсоветского пространства всегда были как единое целое. Мир борцов — как одна семья. Все делим вместе.
Что касается Дзамболата Тедеева, то у нас одна кровь, одни гены. Дзамболат чуть ли не самый первый прибежал меня поздравлять, перепрыгнув все барьеры и кордоны. Это был очень эмоциональный момент.
— За что вы цените спорт больше всего, что он дал вам в жизни самое ценное?
— Абсолютно все он мне дал. И много эмоций, и публичность, и травмы. Они до сих пор напоминают о себе. Каждое утро у меня начинается с физкультуры, с воспоминаний «как это было». Радости часто вспоминаются, медальные успехи. Опять же, квартира досталась благодаря достигнутым результатам. Все, что у меня есть, все благодаря спорту.
— Многие говорят, что украинское государство не ценит олимпийских чемпионов. Что можете сказать по этому поводу?
— Моя пожизненная стипендия — 8700 гривен.
— В 2001 году вы женились на девушке из родного Ногира, хотя к тому времени уже восемь лет жили в Киеве. Были раньше знакомы? Или сошлись уже после вашего переезда в Украину?
— Это была абсолютно случайная встреча в Ногире. Потом она переросла в любовь. Мы поженились, в браке у нас родились три дочки — Диана, Татьяна и Ева. Но в какой-то момент мы поняли, что характеры у нас разные. Решили разойтись. С 2005 года мы не живем вместе.
— Эльбрус, вскоре после окончания спортивной карьеры вы перешли в чиновники от спорта. Возглавили Ассоциацию спортивной борьбы практически сразу после смерти Бориса Савлохова, в 2004 году. Продолжили дело тренера?
— Да, можно сказать, что и так. Кроме того, во многом у нас, новой команды, это получалось. Привлекали какие-то средства от спонсоров, удавалось решать инфраструктурные и прочие вопросы, особенно в регионах. Спасибо огромное МАУП, которая содействовала нам в то время. Многие борцы параллельно со спортивной карьерой получили в этой академии высшее образование. Причем учились наши ребята там на бесплатной основе, что для них было немаловажно.
Сейчас, к сожалению, уровень борьбы в Украине значительно упал. Нет тех успехов, результатов на международной арене, которые были когда-то.
— Почему вы пошли в политику?
— В то время в молодежном крыле Партии регионов я был самым известным спортсменом, и партия доверила мне место в списке на очередных парламентских выборах. Конечно, человек в одиночку что-то сделать не мог. Но вы же прекрасно помните те времена хотя бы на примере Евро-2012. Когда были воплощены в жизнь многие инфраструктурные проекты — два стадиона, из четырех задействованных в проведении чемпионата Европы, были построены на деньги государства. Все это было сделано благодаря тогдашнему составу парламента, состоящему из депутатов Партии регионов и Компартии. Можно эти партии запретить, можно забыть, но всю эту инфраструктуру, которая была построена за очень короткое время и осталась Украине навсегда, забыть невозможно.
— Как относитесь к нынешним депутатам-спортсменам Жану Беленюку, Ольге Саладухе, следите за их деятельностью?
— Очень их люблю как спортсменов, как друзей. Я восхищаюсь Жаном как действующим спортсменом, который совмещает две диаметрально противоположные профессии и, вместе с тем, сохраняет лицо, порядочность.
Считаю, что в Раде у них получается — и в сессионном зале, и в комитетах, несмотря на определенные шероховатости. Я тоже когда-то пришел в Раду неподготовленным, но опыт работы, одна каденция, вторая каденция — обязательно научатся. А если у них все получится, тогда и страна будет другой, выйдет на другой, более качественный уровень. Надеюсь на это.
— Чем занимаетесь последние семь лет?
— Друзья меня не бросили, взяли на фирму. Занимаемся частным бизнесом.
— В родном Ногире часто бываете?
— В последний раз был летом прошлого года. Тогда как раз пандемия свирепствовала. У меня мама тяжело болела, к счастью, выздоровела. А вот родных дядю и тетю вирус забрал.
— Тренерская стезя вас никогда не привлекала?
— Я думал об этом. Но, опять же, уходя мыслями в прошлое и анализируя то, как мой тренер Артур Базаев отдавался работе с детьми, понимаю, что это адский труд.
Иногда приглашают в зал тренеры, я приезжаю, делюсь опытом, что-то рассказываю, но не более того. К большему я не готов.
